17 Апреля 2017

В Театре-Театре пьеса Камю стала поводом для рок-драмы


Показы пермского «Калигулы» проходят на фоне дискуссий о «Гамлете» Льва Додина, сыгранном на «Золотой маске». Додин ревизовал традиционный подход к «гамлетизму» как гуманистической ценности, подчеркнув, что трупов шекспировский принц оставляет после себя не меньше, чем монологов. Об этом, разумеется, размышляли и до Додина – а великий экзистенциалист Альбер Камю в трагедии «Калигула» довел случай Гамлета до абсурда. Потеряв безвременно умершую сестру, император наказывает весь свет, заливает Рим кровью, чтобы узнать, есть ли какие-то границы у правящей миром несправедливости. Борис Мильграм готовил спектакль в сложных условиях: пермские власти, теперь уже бывшие, едва не отрешили режиссера от театра. Однако «Калигула» Мильграма не политический памфлет, хотя пьеса дает возможность для такого прочтения. Скорее в спектакле видны следы беспощадного самоанализа: главный герой, управляющий огромной массовкой, похож на театрального режиссера, чья жестокая профессия предполагает казни чужих самолюбий. Впрочем, пермский «Калигула» не зажат в корсет концепции, он перебирает трактовки пьесы, словно четки. Калигула предстает то бунтарем, бросающим вызов равнодушному мещанству, то извращенным деспотом с гитлеровскими усиками и в окружении мальчиков из гитлерюгенда, то несчастным одиночкой, тщетно повторяющим проклятые вопросы бытия. Роль Калигулы – из самых сложных в мировом репертуаре, ее первым исполнителем был Жерар Филип, в России императора-убийцу играли Константин Хабенский и Евгений Миронов. В труппе «Театр-Театра» есть актер, которому по силам такая задача. Альберт Макаров играет с неиссякаемым темпераментом, даже напором, ему хватает сценического обаяния, чтобы сделать своего персонажа интересным и привлекательным, и нерва (Макаров относится к драгоценной породе артистов-неврастеников), чтобы в тонкости показать его внутренний надлом. Некоторая «разговорность» пьесы, написанной философом, отчасти преодолевается эмоциональной включенностью артиста, отчасти – режиссерским решением. Верный методу имплантации в драму элементов музыкального театра, Мильграм прослаивает действие энергичными запилами рок-группы, причем Калигула с готовностью соскакивает со сцены на подъемную платформу с музыкантами, превращаясь во фронтмена. Жанр спектакля обозначен как рок-драма, что обоснованно: экзистенциализм и рок-культура – родственные культурные пласты, однако композитор Виталий Истомин не ограничивается гитарным драйвом. Он включает в музыкальную ткань спектакля Casta Diva, которую император поет патрициям, словно Ильинская Обломову, а часть второго действия превращена в дружеский шарж на барочную оперу. Наряду с императором играет и свита. Татьяна Безменова придумала выразительную пластику, а дуэты Калигулы с Цезонией и Геликоном (и Евгения Барашкова, и Алексей Каракулов точны и элегантны) полны непривычной для русского театра телесной чувственности. Художник Эмиль Капелюш развернул действие внутри и около двух огромных трамплинов, равно напоминающих античный амфитеатр и современный роллердром, Яна Глушанок затеяла в костюмах напряженную борьбу добра и зла – белого и черного цветов, а Александр Мустонен дал спектаклю выразительный, почти эстрадный свет. Отдельное удовольствие – слаженность актерской массовки, которая становится своеобразным коллективным телом со своим характером, переменами настроения, пластическим рисунком. Артисты работают с жаром и самоотдачей, помня, что маленьких ролей не бывает. И действительно. Вот Михаил Чуднов в совсем коротенькой роли патриция Мереи, не чувствующего смертельной угрозы, исходящей от Калигулы, и повторяющего с улыбкой «Лекарство от астмы», тыча пальцем в принесенный с собой пузырек, сообщает залу о важной для экзистенциалистов «некоммуникабельности» – неспособности людей услышать друг друга – не хуже протагониста. Автор - Андрей Пронин
Скоро на сцене
27 июня, 8, 8, 14, 16, 28 сентября, Большая сцена
Алые паруса
28 июня, 21, 22 сентября, Большая сцена
Восемь женщин
28 июня, 17 сентября, Сцена-Молот
3/10 Заповеди. Не лги. Не прелюбодействуй. Не убий.