09 Декабря 2016

Владимир Гурфинкель: Я мечтаю, чтобы мои потомки жили в стране, где эта конституция будет реализована

Интервью порталу zvzda.ru 
Автор - Григорий Ноговицын 
Декабрь, 2016 г. 
05ed221e7600b340a302cb1af7471ef4.jpeg

Фото - Тимур Абасов

12 декабря состоится премьера нового спектакля Владимира Гурфинкеля «#конституциярф». Это копродукция «Сцены-Молот» и екатеринбургского Ельцин Центра, на площадке которого и пройдут первые показы. Как нетрудно догадаться из названия, спектакль основан на тексте Основного закона Российской Федерации. 
Накануне премьеры Владимир Львович рассказал «Звезде» о том, почему он взялся за такой необычный материал и отчего наша конституция — это очень романтичная книга, которая обязательно должна быть у каждого. Он настолько увлечён этой работой, что разговор получился очень эмоциональным, и даже не пришлось задавать первый вопрос — режиссёр начал рассказывать о спектакле сам.

 — Я никогда не думал, что у меня возникнет такой приток вдохновения. Я же всегда ищу романтические тексты, и случайно начал думать о том, что конституция — это, наверное, такой сгусток человеческих потребностей. Это результат невероятных бед многих поколений людей, живущих на этой земле. И фантастической, романтической потребности лучшей жизни для детей и внуков. В момент романтического подъёма просвещённого населения, в начале 90-х годов, мечты о будущем были так велики, а вскрывшаяся правда о невероятно тяжёлом прошлом была явлена миру столь однозначно, что народ страшно захотел зафиксировать свои надежды. Поэтому наша конституция лучше всех — это я говорю, проанализировав тексты разных конституций. 

То есть настолько подробно подошли к работе? 

— Конечно. К тому же наша конституция появилась после путча, когда возник ГКЧП, и мы поняли, что демократические надежды очень слабы, и все испугались возвращения к прошлому. И конституция — это документ, направленный в будущее. Её соблюдение не даст отката к вчерашнему дню. Поэтому если вы меня спросите, о чём я мечтаю, то я скажу, что мечтаю о полном соблюдении конституции. Я мечтаю, чтобы высшей властью в нашей стране был Конституционный суд, защищающий эту потрясающую книгу, и я мечтаю, чтобы мои дети, внуки и правнуки жили в стране, где реализована эта конституция. Вот и всё. А дальше мы с Ксенией Борисовной Гашевой, которая является автором литературной композиции этого спектакля, начали думать о том, как это сделать. Написать личный текст такому профессиональному автору, как Гашева, очень просто. А вот собрать по крупицам и композиционно объединить разные мысли, высказывания разных людей по этому поводу, вокруг одной идеи, — это невероятная работа. Представляете, когда мы берём статью конституции, мы понимаем, откуда она родилась, от каких страхов и каких надежд. Начинаем копаться в разных временах, когда эти конфликты были особенно обострены, и берём как из книги самиздата подлинные тексты, так и из высокой поэзии. Берём что-то из писем Пушкина и из произведений самых разных выдающихся людей: от Дмитрия Сергеевича Лихачёва до Бориса Николаевича Ельцина, от Анатолия Собчака до Евгения Евтушенко. Мы искали высказывания, передающие любовь к этой земле, боль о ней и надежды. Собрали всё, и у нас получился какой-то общий текст. И дальше свои мысли и чувства принесли артисты стажёрской группы, которая включает в себя как молодых артистов, так и наших студентов, которые в этом году заканчивают Институт культуры. И силой молодой энергии мы пробуем это воплотить. Силой людей, которые родились, когда эта конституция уже была. Поэтому они играют про свою надежду и про свой страх потерять счастье. 

Как раз про это я и хотел спросить — название спектакля обозначено в виде хештега, играют молодые артисты. Получается, это всё повод поговорить с тем поколением, которое родилось и выросло уже при этой конституции?  

— Молодые не всегда слышат старшее поколение, но все поколения слышат молодых. Если вы хотите, чтобы фраза была услышана, — не отдавайте её седовласому мудрецу. Отдайте её юному, находящемуся в поиске смысла. Не иди за знающим, говорили на Востоке, а следуй за ищущим. Поэтому я специально сделал так, чтобы самые главные слова жизни несли молодые. Если выходит мальчишка и со слезами на глазах, прочувствованно рассказывает нам о том, как Евтушенко чудом напечатал своё произведение «Бабий Яр», то это имеет больший эффект воздействия, нежели если бы об этом рассказал вам я. Когда воспитываешь следующее поколение артистов, то обязательно нужно, чтобы они искали свою эстетику, свою правду и своё отношение к главным проблемам на земле. Поэтому у нас спектакли по десяти заповедям, по конституции, поэтому мы пробуем говорить о каких-то невероятно важных вещах. И дальше, если говорить о любви, то языком Ромео и Джульетты. Артистов надо закалять в величине страстей, тогда что-то получится. 

 В спектакле будут все статьи конституции? 

— Нет. Мы не сможем осветить все, потому что любой документальный спектакль имеет свои границы восприятия, и полтора часа — это максимальное сценическое время. Но главное — поднять эту тему и пробудить в человеке желание взять эту книжку, держать её на тумбочке и перелистывать перед сном. Вообще, там должны лежать Блок, Пушкин и конституция — романтические книги. Вы работали с редакцией конституции 1993 года или с той, в которую внесены недавние поправки? — Работали с первой редакций, но меня не интересуют время работы Государственной думы или срок правления президента. Меня интересуют другие вопросы. Я всё равно выбирал статьи, которые мне интересны на чувственном уровне. Те, о которых мы с ребятами можем говорить. 

Вопросы, которые так или иначе затрагивают всех? 

— Конечно, там есть статьи об организации чего-то, Конституционного суда и прочего. Но мы это мало понимаем. Но вот статью о том, что мы живём в светском государстве и ни одна религия, ни одна идеология не могут быть главенствующими в нашей стране, — вот это я понимаю. 

 Как возникла копродукция с Ельцин Центром?  

— Оно возникла естественно, так бывает, когда начинаешь общаться с людьми и возникает взаимный интерес. И я прекрасно понимаю, что премьеру надо играть именно там. Есть же гении места, и его надо понять. Там на лавочке сидит бронзовый Ельцин, там над головой прозрачный купол неба. Там рядом все эти невероятные истории, в которых находилась наша страна во время становления демократии. Ведь наша конституция закрепляет демократические потребности людей, и она родилась после бесславных лет, в конце столетия, в котором разрушалась интеллигенция, вывозились «философские пароходы». Это век, в течение которого советская власть делала всё для уничтожения личности. А конституция защищает именно личность. Она защищает возможность личности быть самой собой. Не быть винтиком в государственной машине, не быть хорошим или плохим, а быть любым, и ты на это имеешь право. А в Ельцин Центре выставлено множество этих фактов. Там есть дух демократической свободы, и поэтому нужно играть там. Художественно мне это очень интересно, потому что я никогда в жизни не создавал спектаклей в разных интерьерах и средах. Мечтаю через некоторое время поставить спектакль в ситуации античного амфитеатра. Интересно делать спектакль вне театральной среды, и невероятно интересно создавать его в музее, пространство которого само по себе правда. И ты приносишь туда другую правду — художественную. 

Версии спектакля, которую покажут в Ельцин Центре и которая будет потом идти в Перми, как-то отличаются?  

— Конечно, они будут очень отличаться. Потому что в историю надо привносить документы и размышлять о ней. В театре надо приносить ещё и чувственные осколки истории. Здесь, в театре, возможно, больше искусства, чем там, в музее. Хотя там другое искусство, оно заквашено на другом. 

 Там будет больше публицистики?  

— Там больше публицистики. А здесь у меня на видео будут кадры из Ельцин Центра об этой эпохе. Я хочу сделать специальную подсъёмку тех витрин и здесь это продемонстрировать. А в Ельцин Центре художественное должно быть очень скупым. Это, скорее, не художественные образы, а некоторое воспроизведение, реконструкция каких-то ситуаций. Вообще, всегда, когда берёшь какой-то необычный материал, ты должен искать необычные выразительные средства, и такой материал подталкивает к особому способу повествования. Для меня очень заманчиво, что я делаю не текст пьесы, не текст романа, а текст какого-то произведения, про которое никто не знает, «как». Поэтому к нему большое внимание коллег и критиков. Когда говоришь: «Я ставлю конституцию», и после некоторых реплик, которые можно опустить, вроде «Ты с ума сошёл, как?», возникают самые главные в нашей профессии вопросы — стиля, жанра и воздействия. Конечно же, такой материал обязательно вносит элементы социального звучания, потому что в театре всё социально, всё носит гражданский элемент. Человек выходит на сцену, и всё равно, что бы он ни говорил, он что-то любит и что-то ненавидит. Это и есть проявление личности, и вот я это люблю. 

Вы говорите, и в анонсах спектакля упомянуто то, что наша конституция самая демократическая и передовая в мире. Но мне это напоминает расхожее выражение о «сталинской» конституции 1936 года, которая тоже была самой передовой на тот момент, но событиям 37-го года это не помешало. Это сознательная параллель или случайное совпадение? 

— Нет. Это не сознательная параллель, просто я искренне считаю, что у нас замечательная конституция. Я не говорю о воплощении, любой закон должен быть применим. Я говорю о законе, внутри которого мы должны жить. Это первое. Второе — у нас в конституции есть только одно предложение, которое уже кардинально отличает её от всех предыдущих: в Российской Федерации каждый человек имеет право... на жизнь! Это краеугольный камень! В этой стране нельзя убивать! Нельзя рассказывать, как ты должен жить! Эта конституция поддерживает всех! Она не делит мир на большинство или меньшинство. Если мы пойдём по пути большинства, то станем консервативны, примитивны и уйдём в XVI век. Об этом говорит экскурс в историю тех стран, которые шли по пути большинства. Наша конституция даёт возможность при равноуважительном отношении ко всем проявлениям любого человека не пропустить Пушкина, не пропустить Эйнштейна, не пропустить Лихачёва, потому что эти люди не как все. Чайковский, Моцарт и Пифагор всегда в меньшинстве. Они никогда не в толпе. Как сделать так, чтобы не пропустить гения? Когда-то все говорили, что туман над Темзой серый, а один гений сказал, что туман над Темзой розовый. И с тех пор мы все понимаем, что над Темзой розовый туман. И любой художник, как бы он ни рисовал его, чуть-чуть розового кисточкой да брякнет. Не находящиеся в толпе, а живущие отдельно, предвидящие будущие гении всегда против большинства. А большинство всегда против них. И, если мы хотим заглянуть в завтрашний день, обогнать мир и чего-то достигнуть, мы должны не упускать тех, кто благодаря своей одарённости чувствует, что есть день завтрашний. И история России покрыта этим слоем крови наших собратьев и таким же слоем затюканных гениев, которые долго не живут в сопротивлении большинству. И те люди, которые создавали конституцию, это поняли и написали её в защиту всех. 
Получается, наша конституция — документ, написанный кровью?  

— Конечно, а как же?! А какая конституция не написана кровью?! Американская конституция на определённом этапе развития человечества была супер-пупер-передовой. Эти несколько листиков, несколько поправок дают гарантию одного: личность неприкосновенна. Всё, что ты заработал, у тебя не отберут, — ты это передашь детям и внукам. Дом у тебя не отберут. Мне очень мне нравится один рассказ, я его приведу в вольном переводе, но вы легко его найдёте в интернете. В 1913 году в Вестминстерском аббатстве, где заседает самый старый на земле парламент — британский, решили в честь юбилея этого здания провести ремонт. Потому что балки там в последний раз меняли пятьсот лет назад, вот их и решили поменять. Собрали комиссию — строителей и представителей парламента — и начали думать о том, что надо менять технологию, ведь они не найдут такие же балки. Но решили поднять документы. Само здание строили с XI по XIV век и в итоге нашли, у кого в XII веке заказали, в XIII купили те стропила — у одной семьи, которая владела целой рощей. И на всякий случай послали туда гонца. Его встречают и говорят, что там из поколения в поколение ждали этого гонца, потому что они думали, что балки продержатся четыреста лет, а с тех пор как уехал тот, кто забрал лес, прошло пятьсот шестьдесят. Через тридцать лет наследник того, кто продал лес, сказал: корчуем поле. И двадцать лет корчевали эти дубовые корни, и посадили на большом расстоянии молодые дубки, и следили, чтобы они правильно росли. И уже 130 лет, как роща была готова и ждала людей из парламента! Они заплатили большие деньги и забрали лес. В 1940 году наследник того человека, который продал деревья в 1913 году, опять посадил рощу дубков. Вы понимаете! Посадить рощу, передавать из поколения в поколение, зная, что через пятьсот лет в Вестминстерском аббатстве будет заседать парламент и когда-нибудь будут делать ремонт, и за этим лесом приедут. Вы понимаете, как надо быть убеждённым в завтрашнем дне? Скажите мне, вы знаете человека, который пятое поколение живёт в одном и том же доме? Ну, третье? 

 Нет. 

— Вот поэтому основой декорации в этом спектакле является чемодан! Конституция даёт нам надежду не жить на чемоданах. Не жить с чемоданчиками, куда сложены вещи на случай, если вдруг выселят, пойдут репрессии или опять двадцать миллионов интеллигенции отправят на Север. Когда после финской войны меняли пленных и их всех вернули, то 87 % возвращённых из плена советских солдат ушли в лагеря. То есть там финнов встречали хлебом-солью, специальными поездами отправляли домой, устраивали приёмы, банкеты. А у нас 87 % ушли в лагеря. Не может такого быть. Поэтому у нас записан запрет воевать на чужих землях, а только защищать свою. Потому каждая строчка нашей конституции — это результат осмысления прошлых ошибок. И если вы хотите, чтобы у вас потекли слёзы, то вслух почитайте конституцию. И вы подумаете в эту секунду: «Я хочу так жить!». В какой-то момент я стал маньяком, и через пару недель вернусь и буду заниматься «Ромео и Джульеттой», и, наверное, так же страстно буду говорить о Шекспире. Но сейчас для меня это болезнь. 

Интересную мысль можно выделить из ваших слов, о том, что именно свобода и соблюдение закона как раз и позволяют сохранять некие ценности, передавать их, а не то, что нам говорят сейчас? 

— Bы знаете, когда у нас охраняют ценности то казаки, при всём уважении к ним, то «Офицеры России», то религиозные деятели и другие знатоки как нравственности, так и путей великой России вперёд, а также специалисты по вставанию с колен, мне кажется, что это такая форма мракобесия. Нам не нужны борцы за светлое будущее в виде людей, которые мочой забрызгивают фотографии. Нам не нужны те, кто сеют вражду и рознь. Нам нужны законный суд и воплощённая конституция, и тогда мир будет стремиться к гармонии и красоте. Вы знаете, что французы никогда не говорят детям — хорошо или плохо, правильно или неправильно. Они используют только два слова — красиво и некрасиво. Я не понимаю, почему, и не хочу анализировать, но когда я читаю конституцию — то это красиво. Её легко петь, с ней легко работать, эти фразы легко произносить.
Скоро на сцене
26 мая, 1 июня, 4 июля, Большая сцена
Географ глобус пропил
27 мая, 29 июня, Большая сцена
Калигула
27 мая, 3, 23 июня, Сцена-Молот
#конституциярф